Артист архитектурных пропорций

63

Из многочисленных сооружений нужно было отобрать лучшие примеры, по преимуществу отмеченные индивидуальным почерком архитектора. Мы имеем право сказать о постройках Эдвина Лютьенса, Герберта Бейкера, Реджинальда Бломфильда и Герберта Роуза, нравятся они нам или нет, что на них лежит отпечаток индивидуальности их авторов, отсутствующей в огромном большинстве других сооружений, выполненных в классической или ренессансной традициях. Работы Реджинальда Бломфильда нельзя назвать простыми копиями, они отличаются определенной силой и размахом.

Хотя Бломфильд и применяет стальной каркас в своих зданиях, его мысль сосредоточена на эффектах каменных классических фасадов, к которым он питает особое пристрастие из-за прочности и тяжести камня. Он любит рустику; примером могут служить два клуба — Карлтонский в Пельмеле и Объединенный университетский. Подобно многим архитекторам, придерживающимся классической и ренессансной ордерной традиции, он, по-видимому, испытывает наибольшее удовлетворение, когда ему удается придать своему сооружению монументальный характер, и неслучайно лучшей его работой стал Менин Гейт, памятник погибшим на Кипре. Сам Бломфильд считает этот памятник и Ламбетский мост своими лучшими произведениями. Характером архитектуры и формой Менин Гейт напоминает классический храм. По обе стороны расположены перистили в римско-дорическом ордере, с обоих концов которых большие полуциркульные арки фланкированы малыми арками с горизонтальными перемычками. Пропорции удачны — в эту работу архитектор вложил весь свой талант. Почти на всех, видевших памятник, он производил неизменно большое впечатление.
Хотя Эдвин Лютьенс строго придерживается классических принципов, в его творчестве много и самостоятельного, и его постройки (в особенности их фасады) отличаются редкой красотой пропорций. Если признать архитектором только того, кто, учитывая назначение постройки, изучает важнейшие общественные требования, в соответствии с которыми планирует свои сооружения, причем пытается увязать фасады с планом, а также использует и возможности различных конструкций, то мы не решились бы назвать Эдвина Лютьенса великим архитектором.

Но он был большим артистом архитектурных пропорций и понимал музыку форм. В отношении планов он стоял ниже многих архитекторов, менее значительных как художники. Немногие решатся признать, например, постройки Эдвина Купера более оригинальными или удачными по пропорциям, чем постройки Эдвина Лютьенса: в самом деле, сооружения Купера чаще всего представляют собой всего лишь добросовестное приспособление классической архитектуры к современному строительству. Но в планах Купера всегда можно усмотреть стремление следовать функции сооружения, по возможности сохраняя симметрию фасадов. Что же касается построек Лютьенса, то план увязывается в них с фасадом обычно с некоторым ущербом для функции; это наблюдается и в его ранних загородных домах, и в некоторых более крупных поздних постройках. Блестящим исключением мог бы служить дворец вице-короля в Дели — одно из лучших его сооружений, которое не входит, однако, в круг нашего рассмотрения. Чаще всего Лютьенс достигал успеха, когда имел возможность сосредоточить все свое внимание на фасадах, предоставив другим архитекторам задачу увязки с ними планов (как это было при постройке Правления Мидлендского банка в Поултри), или же когда он работал над сооружениями чисто монументального характера, — в этой области Лютьенс создал произведения, входящие в число самых выдающихся памятников истории архитектуры.