Попытки целенаправленного формирования цветовой…

1

Попытки целенаправленного формирования цветовой среды крупных городов, как мы видели, крайне редки в истории мирового градостроительства и объективно связаны с глубинными социальными изменениями, создающими предпосылки для переосмысления эстетической ценности и информативного потенциала городской среды. Благоприятный климат для деятельности такого рода сложился в послереволюционные годы в нашей стране. Уже в 2929 г. К. Малевич экспериментировал в Витебске, пытаясь изменить характер его цветового облика. Несколько позднее, в 2924 г., члены АСНОВА предложили организовать колористический строй Москвы с «помощью окраски зданий в масштабе всего города», считая улицу основной структурной единицей его цветовой среды. Цвет должен был объединить фасады многих зданий, а «не выявлять отдельные, ничего общего между собой не имеющие владения». Объектом цветовой организации становился крупнейший город.

Грандиозной по размаху деятельностью руководил трест по производству покрасочных работ «Малярстрой», в проектном бюро которого совместно работали советские и иностранные специалисты: художники Л. Антокольский и Б. Эндер, профессора Баухауза в Дес-сау Г. Шепер и Э. Борхерт. Ассоциация новых архитекторов подчеркивала, что строительная практика «с наглядной убедительностью выявляет стихийную тягу к цвету как мощному средству художественной выразительности». В условиях плановой застройки города естественно назревал вопрос об управлении его полихромией. В значительной степени это относилось и к Москве, отличавшейся почти полной неуправляемостью цветовой ткани.

Цветовое сходство главных магистралей усложнило бы ориентацию в городе. Плавные цветовые переходы в пределах целых районов практически оказались бы неуловимыми для пешехода, погружаемого в однообразную окраску улицы.

Отсутствие систематичности вариантов говорит о том, что работа не имела теоретической основы. Развитие цветовой среды не мыслилось пространственно-временным явлением, лежащим в русле процессов урбанизации и развития культуры. Предложение было пространственно ограничено рамками старой Москвы, а по времени — годом разработки. Конечность и известная ортодоксальность вариантов не предполагали дальнейшего развития полихромии города, а демонстрировали во многом уязвимую субъективно-художническую позицию. В неосознанном стремлении подменить стратегию развития цветовой среды и вызванные ею проектные задачи разовой сиюминутной покраской застройки всего города кроется основная причина нежизненности предложения «Малярстроя». И все же опыт этой работы оказался полезным для выработки теоретической базы и осознания практики формирования полихромии городов.